По-журналистски - конечно, выругался, узнав, что нас не пускают снять министра иностранных дел (он был в Мюнхене по делам и заехал навестить Иру Скворцову, которая там в клинике лежит). Мы ради этого оставались в городе ещё на день, созванивались весь вечер накануне про аккредитацию и пр. Приходим снимать – говорят, министр не хочет камер в палате. Ну ё-моё.

А по-человечески – ну молодец же! Если просит не снимать и не мешать – я его абсолютно понимаю. Естественная реакция: дайте мне с человеком поговорить, не жужжите тут.

Оператор Первого канала Паша Лихолетов, правда, таки снял из коридора через открытую дверь пару планов – спасибо ему по-журналистски:)

И, кстати, вспоминается противоположная ситуация с той же самой Ирой Скворцовой – в начале декабря, когда не то что с ногой её ясности не было, а просто с ужасом ждали худшего перед каждым выходом к прессе. Федеральное медико-биологическое агентство (ну кто ж не знает Федерального медико-биологического агентства!) на вторую неделю после аварии срочно послало из Москвы в Мюнхен реанимационный самолёт ("единственный в России!") с врачами, мол, чтоб на родину девушку вернуть. Громко, дорого, с прибытием в клинику в Траунштайне в 3 часа ночи и с незабываемым синхроном главы этой конторы из Москвы: «Мы считаем, что мы своих бросать не должны и должны взять ответственность на себя». Ну угробят же немцы нашу кровиночку, понятно. Потоптались тогда под камерами приезжие специалисты в клинике, признали «высочайший уровень» немецкой медицины (странно, а я думал, у немцев с этим провал - ведь обычно из Германии в Россию ездят лечиться) - и улетели.

Дай Бог, чтоб такие игры реабилитации Иры не помешали.

В последнюю неделю декабря из Финляндии отправил поздравительные открытки близким в России.
Сегодня отсигналили из Москвы: дошло!
На чём, интересно, ехала эта кореспонденция.

В Москве сходил на Ходорковского. Впечатлений масса.

Во-первых, вход свободный, только паспорт на дверях показать (записывают) и через рамочку пройти, как в аэропорту. Не мог представить, что можно так просто поглядеть на Историю.

Во-вторых, туда никто не ходит. Я подошёл не к началу, где-то в пол-одиннадцатого, и у дверей зала сидел один опоздавший. Думал, там внутри давка – ничего подобного: свободные стулья (притом что мест всего штук 30).



Большинство туда приходит по работе, журналисты или ещё кто: с ноутбуками, с выходом в Сеть, записывают по ходу дела. Фотоаппаратами (или камерами мобил) пользоваться не разрешают, так что записывать что слышишь - единственный способ зафиксировать эту сдвинутую реальность в зале номер 7.

Прямо перед публикой – судья, справа обвинение, слева защита - человек по пять. За защитой в стеклянной клетке Ходорковский и Лебедев. В клетке дырочки типа окошка в кассе, через неё подсудимым дают тома дел. Есть микрофон – и это был как раз тот день, когда говорили подсудимые, задавали вопросы свидетелю обвинения Алексею Голубовичу.
Говорил в основном Платон и в момент разговора совершенно пропадало ощущение клетки: уверенно, спокойно, вежливо, временами с подколкой.

Свидетель наоборот был до такой степени осторожен, что в большинстве случаев отвечал «не помню». Суть разговора мне понять было сложно (они постоянно говорили о деталях), но «роли» были видны очень чётко: нападение и глухая (если не запуганная) оборона.


Тактика Платона, похоже, была в том, чтобы косвенными вопросами подвести свидетеля к признанию, что его показания неверны: мол, если это вы признали, и на это сказали «да» - получается, что и вывод не такой, как у вас в показаниях.

Пару раз объявляли перерывчик минут на 5 (в зале гас свет, и хотя окна большие, шли выяснять в чём дело).

В перерыве сильнейшее впечатление, конечно – это туалет. Такие обделанные унитазы без стульчаков я видел только в общественных туалетах Парка культуры и отдыха году в 92-м и на Курском вокзале в конце 80-х. А мыли руки мы по очереди с прокурором Дмитрием Шохиным (он, помнится, был звездой первого процесса над Ходором). И вот это ощущение, что человек, так сказать, олицетворяющий собой, ежедневно бывал и до сих пор на работе бывает в такой кабинке...

Наверно, он очень любит свою работу.

Занятно ведёт себя судья Виктор Данилкин. Внешне совсем не строго. Временами шутит. Искали протокол заседания от какого-то октября (там на него ссылались в разговоре) – судья не мог найти у себя папку. «Наверно, без меня проводили», - говорит. На какие-то явно перегибы со всех стрёх сторон реагирует просто: «Вам задали вопрос - отвечайте!» Или ещё как-нибудь, но вполне по делу (говорю про заседание, на котором я был).

Ходор и Платон с обвинением напрямую почти не общались (формат не предполагал), но по репликам понятно было, что их отношения – отдельная драма. Абсолютная взаимная ненависть. Они взорвались только разок, перекрикивая друг друга. Прокурор Валерий Лахтин считал, что они вопросами уводят свидетеля в сторону (там уже о продаже бывшей собственности ЮКОСа заговорили, о Роснефти) и встал из-за стола, запротестовал громко и нервно, а Ходорковский и Лебедев ему чуть ли не в один голос громко начали отвечать, что это по теме, что всё это доказывает... Ну, то, что им было было важно доказать. Судья потребовал замолчать – и обе стороны притихли, словно собак развели по углам.

Удивительно зал реагирует. Самых знаменитых в России зэков если и поддерживают в обществе, то явно не больше половины населения – а в зале поддержка чувствуется полная. Где возмущённые лица? Почему туда не ходят те, кто считает, что «вор должен сидеть в тюрьме»? Никого такого не заметил. Притом что, я уверен, это разношёрстная публика, с разными мнениями по жизни, но по смеху на нервическое поведение прокурора, по гулу, по общему шуму (обмениваться репликами нельзя) настрой понятен.

Длилось заседание до 14 часов. Свидетель обвинения заранее попросил, чтоб его в 14 отпустили (в Лондон вернуться, там дочка и т.п.), и ровно в 14 его отпустили. Это сильная мизансцена: вот они стояли (Платон за стеклом, Голубович за стойкой), проговорили массу вопросов, с препираниями, с уточнениями, причём свидетель когда-то был подчинённым подсудимого. Это был длинный, многочасовой, сдержанный спор двух воспитанных людей с высшим образованием. И вот разговор закончен: один срочно по делам возвращается в Лондон, другой - остаётся в клетке.

В этом Хамовническом суде я был с моим другом Никой Куцылло. В начале перерыва мы с ней встали и – так получилось – встретились глазами с Ходорковским. Он поднял ладонь и улыбнулся, причём как бы дважды – один раз Нике, с которой он знаком, другой мне. Я подумал, показалось – мы не встречались, он меня сходу так приветствовать не может. Когда заседание закончилось, мы опять обменялись взглядами и «приветами» ладонью, и совершенно явно это было адресовано и мне. Я подумал: ну, да, у него же может телевизор быть, он мог узнать. Но кажется, дело не в этом. Кажется, ему важно, что кто-то ходит, кто-то следит за этим. Что процесс продолжается не в тишине.

Вышел из здания суда, вспомнил Пушкина: «И милость к падшим...» Нет, им милость не нужна. Они оба держатся так, что уверенность в победе излучают полную. Мне бы такую.

В Шарике расплатился за билет на получасовой "Аэроэкспресс" до Белорусской - подбежала бабушка к кассе, кассирше: "ах, ох, что ж Вы не сказали, что тут Карта москвича действует!" (зря 250 руб.бабушка потратила)
Билеты назад не принимают. Почему, кстати?
Начали мы выговаривать кассирше: что ж вы на кассе не предупреждаете о льготах? Но девушка курсы общения с пассажирами явно не проходила - сослалась на то, что правила где-то там висят.
А в дороге до Белорусской поезд остановился и машинист объявил (только по-русски, разумеется), что "будем стоять минут 15". Постояли. Прослушали автообъяву "the train has arrived to the last station - Belorusskaja rail station", остановил я иностранку, собравшуюся с чемоданом к выходу - и вот сижу строчу рацпредложение на сайт "Аэроэкспресса". Всё равно ж стоим.
Представляю себе реакцию получателя: европеец, блин! Приехал тута жалобы строчить!


Post from mobile portal m.livejournal.com

Поздравил Лёню с Днём рождения и поржали с ним про то, как телевидение отметилось: сюжеты по основным каналам (живой классик, блин!) с подробным перечислением "как всё начиналось" и каким-то многоточием сегодня. Помню, такие ощущения у меня были при просмотре телевизора в конце 80-х, когда прежде запретные темы стали просачиваться на экран: вроде про то, но не совсем. Чего-то недоговаривают. В чём проблема-то? Я чё-то пропустил, что ли?

Для меня-то одна из главных фраз про него - "этому гению больше не работать". Не первый был тогда кризис, но, надеюсь, такой последний. 
И ведь всё-таки работает, зараза.
Люблю его.

"-Ничего! Будет вам еще и 53й год, и 64й, и 82й, и 2011й! Корней Чуковский в 1952г., грозя с балкона кулаком в сторону Кремля - его, опального, ни одна официальная организация не поздравила с 70летием)"

Это Лёнина смска давно ещё, по одной похожей теме. 
Но пример его - про то, что такое "нулевые": здесь всё-таки официально поздравляют, хотя и с умолчаниями.
А главное, что пример живой - и на нём будет видно, пришла ли другая эра.   



В Европе на вопрос "Как Вас зовут?" чаще отвечают фамилией, а в России именем. Русских про фамилию всегда нужно отдельно спрашивать. На просмотре отснятого каждый раз мучаюсь. В кадре после интервью:
- Как Вас зовут?
- Наташа.
А фамилию не спросил, чёрт. Как титровать?

Вообще ощущение, что русского вопрос про фамилию как-то напрягает. Типа жаловаться будут. "Как фамилия? - кричит" - помнится, требовал с доброго дедушки печник.
- Ленин,- просто отвечает.
- Ленин? - так и сел старик.

Я и сам поначалу на английский вопрос "What's your name?" отвечал "Andrey". "Ok, mister Andrey", говорили мне. Не-не-не, говорил, - это не то имя, это "последнее". Но, с другой стороны, пожилую соседку вот спросил в Берлине:
- Как Вас зовут?
- Morgenstern, - говорит.

Нда, думаю про себя, ну ладно Любовь там, Надежда, Вера, но назвать дочку Утренней Звездой вообще как-то по-индейски.
Потом догадался.

Поскольку вырос в Советском Союзе, всегда настороженно отношусь к медийным кампаниям.

Но как-то свыкся с безоговорочной убежденностью в глобальном изменении климата американской, британской и особенно немецкой прессы, отличающейся (насколько успеваю заметить) особенной идейностью (про климат просто истерической).
И на этом безусловном фоне хочется высказываться осторожнее.

А российская пресса своей оппозицией идее изменения климата поражает ещё больше.
И уже хочется противостоять российской практике.

За мировой "головной болью" вижу прежде всего привычку заботиться об окружающей среде - начали с заботы о чистой речке под боком, пришли к планете.

За российским стоянием в сторонке - давнюю привычку сомневаться, неприязнь к готовым идеологемам. А у кого-то - любовь к особому пути и прочую хрень.

И всё-таки это удивительная разница позиций западных и российских сми на конкретном примере.
А может, я не то читаю и трендов таких нет?

Газетные развалы в Европе - лучшая иллюстрация тезиса Лёни Парфёнова про "100 тысяч" (мол, узок круг читателей качественной русскоязычной прессы).



На фотке - продажа немировой прессы на ж/д станции "Фридрихштрассе" в Берлине. Понятно, что есть основная американская, британская, французская, итальянская, испанская. Но вот тут - часть всякой прочей: турецкой, румынской, польской, русской. Найти "Ъ" нереально. "Ведомости" - нереально. "Русский Ньюсвик" - нереально (кстати, польскую, испанскую версию - пожалуйста).

И так по всей Европе. Единственное место, где я встречал настоящее разнообразие - центральная "Академкнига" в Хельсинки (т.е., "Akateeminen kirjakauppa").
Это я к тому, что есть тезис: эмигрируют из страны лучшие, умные, продвинутые. В Германии русскоязычных иммигрантов уж побольше миллиона - ну должна же быть какая-то часть читателей, которым стыдно, что по-английски продаётся и The Sun, и The Times, а по-русски - только "самая большая грудь"! Может, конечно, продвинутые принципиально качественную российскую прессу не читают. И, кстати, не ездят из России зарубеж - не зря же мировая пресса продаётся именно на вокзалах и в аэропортах - для командировочных и туристов.
Ну а мне вот, оказавшемуся в Германии (продвинутому, блин), пришлось сегодня продлить подписку на "Русский Ньюсвик" и пр. журналы через, слава Богу, найденное подписное спецагентство в Германии. 170 с чем-то евро в год за журнальчик. На неделю позже приходят, но чего уж там. Спасибо.

Интересный пример статьи, где комментарии читателей так же важны (ну и смешны, конечно), как и сама статья.

На днях я попал – натурально попал, опозорился, как студент какой-то.
Зашёл в берлинский гастроном без кошелька – ну, случается – и внимательно смотрел на цены, чтоб набрать ровно на столько, сколько у меня было мелочи в кармане. Взял упаковку бутылок минералки вот с таким ценником.



Ну, что? 2,22 стоит, да? Оказалось, на ценнике – цена самой воды. Без цены бутылок! Про бутылки написано мелким шрифтом (имеется в виду, что бутылки за эти деньги можно вернуть – и центики сэкономишь). Ну, и у меня на кассе не хватило денег. Восьми центов, но какая разница, главное – не хватило! Сжалился молодой человек в очереди за мной – подал копеечку.

Это я к чему? Я тут сформулировал принципиальную разницу между Германией и цивилизованным миром.

Не в бутылке дело, конечно - хотя (я проверил) так указывают цену напитков многие немецкие магазины.
Дело в особом внимании к копеечкам.

Логика нормального сервиса такая:
«хотите эту услугу – заплатите (условно говоря), 100. Можем ещё вот это для вас сделать - тогда 120, а хотите – сделаем ещё то, то и то, и это будет стоить 150».

Логика сервиса немецкого обратная:
«это будет стоить 150, но если хотите, мы вот это не будем делать – тогда 120, а можно и вот это не делать – тогда 100».

То есть вроде стоят на моей стороне как потребителя, хотят мне сэкономить. На почте, например, практически уговаривают выбрать самый низкий тариф пересылки - оно дольше идти будет, так дешевле ж! А заканчивается всё это тем, что многих услуг просто нету. Опаснее всего из одного случая сделать вывод про всю страну – так я объективности ради раз 10 задавал одинаковый вопрос в самых разных магазинах Германии: почему вы не принимаете к оплате международные карты (Visa, Master) – и везде абсолютно одинаковый ответ: так за это же доплачивать надо!

Это и есть то, что в англоязычной прессе заклеймили как “Germany as a service desert”. Типа “страна без сервиса”.
И я ж не про людей (бывают жадные, а бывают – помогли же мне – нет), я про устоявшуюся (выстроенную?) систему, которая заметна во всём: тут можно сэкономить, а это, попользовавшись, сдать обратно за денежку, там заявишь на компенсацию, здесь половинкой обойдёшься... На это, если заниматься, уходит масса времени, но «время - деньги» явно не немецкая поговорка. Лучше дольше и не так удобно – зато дешевле.

Это правящий образ мыслей. Это идеология. Этого не то что не стыдятся – этим козыряют. В крупнейшей экономике Европы сказать: «О, для меня это слишком дорого!» - значит заслужить уважение. Быть богатым стыдно. Богатые обычно не высовываются. Настоящие дискаунтеры – Lidl, Aldi – могли утвердиться только в Германии. В этом крохоборстве (хотя другие резонно назовут экономностью) - что-то очень немецкое, очень коренное, чего я совсем не понимаю.

До недавнего времени наивно полагал, что купленный авиабилет означает, что я могу лететь выбранным рейсом. Оказалось - ни черта.

Поначалу из Берлина не улетел в Хельсинки через Копенгаген, потому что
-Мест нет!
-Так вот же мой билет!
-Так мест нет!

А потом - спустя неделю - в Амстердаме застрял, потому что
-Самолёт в Берлин полон.
-Ну, а билет? Вот же... (так безнадёжно сказал)
-Знаете, Вы идите в Центр транзита, там, во втором терминале - Вам помогут.

В общем, это, оказывается, обычное дело. По моей версии, места занимают те подонки, которые покупают дорогие билеты без даты, а потом заявляются на мой рейс (я-то, понятное дело, прихожу под конец регистрации).

И я уже начал сравнивать то, как авиакомпании обращаются с оставленными за бортом пассажирами - помимо того, что, разумеется, доставляют тебя в пункт назначения - просто позже.

SAS, например, поселила бесплатно в отеле (там вечером рейсов не было, пришлось лететь в третий город - Брюссель, ночевать и рано утром вылетать по моему направлению) и выплатила полную стоимость билета.

А KLM (которая задержала не на ночь, а на полдня) дала один квиточек на 5 минут звонков с телефонов аэропорта + квиточек на 15 евро в магазинах аэропорта + квиточек на 50 евро скидки при покупке билетов компании в будущем.

И как-то гнев меняется на милость, и звонишь ожидающим и просто предупреждаешь, что будешь позже.

Удивительные вещи делает с человеком бабло и человеческое внимание.

В Женеве встретил громадную карту Европы со специфическими границами России. Замысел мировой закулисы, не иначе. Или кавказских сепаратистов.
Жаль, не знаю, как тут вывешивать большие фотки. (кажется, разобрался с фотками)

Там всё приблизительно, но за юг просто вскипает разум возмущённый - ни Кубани, ни известных теперь всему миру Сочей, ни моего родного Нальчика. Самое смешное, что карта висит на железнодорожном вокзале г.Женевы.

Судили тут в Дрездене парня за убийство мусульманки. Приехавшего из России, да это не важно сейчас. На детской площадке не дал её сыну покачаться на качелях, обозвал "терористкой" и т.п. Она пришла в полицию, возбудили дело, присудили штраф парню, и тот её вместо штрафа, прямо перед судьёй зарезал.

В день ожидания приговора у суда собралась толпа мусульман с плакатами. Дело было понятное, убил при свидетелях, но требования пришедших - совсем не про убийцу, и не про жертву, и даже не про обеспечение безопасности. Абсолютное большинство текстов - "прекратите травлю мусульман", "закройте антимусульманские сайты", короче - журналисты виноваты. Мол, убитая - жертва антиисламской кампании в Германии.

Парадокс в том, что адвокаты убийцы объясняли его поступок теми же самыми сми!

"Что сделало это общество с моим подзащитным, если он совершил преступление с таким мотивом» (речь шла о расовой ненависти), «какой образ исламского мира навязали сми".

Или вот мама убийцы: "Ненависть к мусульманам у него, наверно, из телевизора".

Вообще "сми" - это удобный козёл отпущения, никто ж не будет чувствовать лично себя оскорблённым.
И потом, всегда можно найти какой-то текст, написанный с "перебором" - и что?

Куда-то в сторону вся эта риторика. Адвокатов, ладно, суд не послушал - и проехали.
А демонстрировать можно без конца.

На Франкфуртской ярмарке встретил книжку "Намедни" как "Книгу года", и вспомнил, что так и не написал про неё впечатления - а прочёл летом, в отпуске. Только второй том под рукой был, да это неважно. Главное - впечатления с лета не забылись. Это очень сильная работа. Именно потому, что имел отношение к телеверсии - и никакого отношения к книжной, могу с уверенностью это говорить. Понятно, что это чтиво, на журнальный столик, отпускное. Но уровень задачи и уровень исполнения меня в Лёне потрясает, как обычно. Во-первых, я ведь знаю, как это делалось, как писалось. Я ведь каждую строчку помню - тем интереснее видеть, что Лёня каждую строчку переписал. Это просто психологически сложно: взять свой текст и полностью его переработать. Причём у прохожих на виду - когда и первый, и второй вариант публичные, могут сравнить.

Испанский, французский, латышский, грузинский мне всё равно не выучить – и на главной в мире книжной ярмарке оцениваешь не содержание книг, а форму. Здесь ведь – как на любой выставке - соревноваться начинают с павильонов, внешним видом. И это так внятно, так убедительно показывает какое-то настроение, подход. Кул или не кул – вот и вся разница.

Вот стенд Ирака. 

 

Стенд Курдистана (да, можно и так – страны нету, а книжное представительство – пожалуйста).

А вот Испания – маленькая часть их разнообразия. Лица, лица... Ведь вся ярмарка – про идеи и авторитеты. Имена и лица.

Французов немеряно, просто ничего толком в камеру не влезает, но очень красиво и масштабно.

Грузия. Миниатюрно, но стилистически выдержанно.

Латвия. В контексте их экономического шваха очень убедительно. Наверно, самый оригинальный стенд – за копейки, буквально.

А вот Россия.

Я уж и с того угла смотрел, и с другого.

Ну да, триколор – а нафига? Выцветшее всё какое-то, и не по качеству красок, а по ощущению. Причём я вспоминаю CeBIT и даже не хочу вспоминать Франкфуртский автосалон - везде одна и та же унылая Россия. Гоголь бы удавился.

 

В ПАСЕ в эти дни много грузинских журналистов. Причём понятно, что кроме нас (ну и, например, украинцев) мало кто из европейцев, услышав их, понимает, что это грузинская речь. А грузины как раз те немногие, кто в большинстве случаев понимает нас, говорящих между собой.

И вот мы мотаемся как угорелые по аппаратным с камерой, и они перегоняют с тех же магнитофонов про то же самое обсуждение "Война Грузии и России: год спустя". И так мы вежливо расходимся при необходимости - говоря с местным техперсоналом по-английски, а с ними по-русски: "вам провод не мешает?" - "нет, проходите, пожалуйста" (первыми по-русски заговаривают они).

Люди разных национальностей, но одной и той же профессии, я заметил, понимают друг друга особенно хорошо: всё-таки психофизика обычно схожая. Тут тоже хочется остановиться, поговорить - но все в страшном замоте: "...год спустя".

А главным впечатлением от полного дня в ПАСЕ остаются (ну не заседалово же в пиджаках) наши с грузинами пересекающиеся взгляды.

Следовал за одной немецкой кандидатшей в депутаты по городкам берлинщины и на каждой встрече одна и та же история: пекут пироги. Причём в отличие от магазинной немецкой выпечки (обычно посредственной) тут намного больше выбор – штук по 8 разных пирогов – и нежный вкус. Сливовые (как раз сезон), яблочные, сырные, с миндалём, мандариновые. Кусочек – 50 евроцентов везде, т.е. рублей 20-25. Все избиратели берут, и сразу по нескольку.

Под пироги и втирать приятнее. Посидеть, пообщаться – всё ж на улице, рядом дети бегают, пивко обязательно, соки-воды. Текст звучит очень разный, кандидаты от разных партий это устраивают, но вся уличная предвыборная агитация в районе Берлина (думаю, и не только тут) проходит в формате «на нашей улице праздник». Маленький, но вкусный.

С такой уличной организации и начинается политика.

В Валенсии надо ходить и удивляться, задрав башку, тем более если поселился рядом с таким Дворцом наук и искусств.



Причём это целый комплекс, тут много построили и ещё не закончили: огроменный тёмный «моллюск» вдалеке ещё в лесах.



Но я не могу найти ответа на естественный вопрос:

Что в России построили такого, чтоб ого-го, чтоб задрать голову, чтоб фотографировать? Пусть не в 90-е - тогда не очень до строительства было – но от сессии до сессии живут студенты весело, от кризиса до кризиса 10 лет было – что построили? Пусть не в Москве, пусть с «эффектом Бильбао», когда неизвестный город становится местом архитектурного события?

Где, блин, шедевры? Ну не ХСС же.

Сижу на матче Карпова-Каспарова в Валенсии. Скоро доиграют.

Пресса тут в основном испанская, плюс немного англоязычных ребят. На открытии шахматисты стояли перед камерами, жали на камеру руки, организаторша громко просит всех пройти в другой зал, все галдят по своему, передвигается этот улей, а в середине идут К и К, и между собой треплются о чём-то своём: "А Миша ему говорит..." Как эмигранты, в самом деле. К ним ведь никакого интереса метрополии: российская камера только одна, и пишущих почти нет из России. Хотя по блогорейтингу Яндекса никак не скажешь, что тема тухлая.



Начинал Каспаров 25 лет назад с почти бойкота со стороны государства, и сейчас в него же и упёрся. Я спросил на пресс-конференции, что за эти годы их сблизило. Каспаров ответил очень интересно:

( Read more... )

Уличные фонари в Берлине - самые экономные из всех, что я видел: вроде и светят, а ни черта не освещают. Такой пунктир по-над улицей идёт - а едешь в потёмках. Бедный город, что возьмёшь! Хотя наверняка всё подают как какую-нибудь экологическую инициативу: мол, энергию бережём.
А на улицах хоть глаз выколи.